Наша правдивая история, в которой искренне делюсь пережитым…

Часто, когда я знакомлю кого-то с моими детьми, судя по взгляду человека, я добавляю: «Нет, мне было не одиннадцать лет когда они родились».

12319794_10153656245416265_700450960_nПомню когда я была подростком, восхищалась одной знакомой мне не по наслышке семьёй, в которой был усыновленный ребёнок. Я считала их просто героями, и даже не могла представить, что однажды и я буду слышать подобное в свой адрес. Да, в этом есть доля геройства, но совсем не такого, каким оно мне виделось со стороны тогда.
Вот даже на днях, стоя в очереди возле входа в концертный зал, увидели знакомое лицо. Эта девушка знала нас и наших детей до и после того как мы стали одной семьёй. Мы не виделись года три, и вот случайно встретились. Весь тот вечер я ловила на себе её восторженный взгляд, от которого мне было просто не по себе… И печально думала: «Если бы ты только знала…»

Одна из моих любимых цитат «всё является подготовкой к чему-то» («everything is a preparation for something else») Чака Смита, для меня своего рода напоминание, что ничего, абсолютно ничего не происходит просто так, и никак не является случайностью в жизни. И абсолютно всё, как хорошее, так и плохое может однажды обратиться во благо.

Мы с мужем не планировали и особо даже и не обсуждали усыновление. До момента когда один наш знакомый не появился на пороге нашей квартиры со словами: «Мы тут никак не можем девочку оформить в интернат, ситуация сложная, если сегодня вопрос не решится, ей просто некуда идти. Я вот про вас подумал, может вы ее удочерите. Подумайте, я скоро перезвоню.» И ушел. А мы стояли в своём коридоре и молча смотрели друг на друга. И оба знали, что отказать не вариант. Как ни как мы, христиане, верим, что Бог полюбил и принял нас, просто так, ни за что. То что нам мешает поступать так же? Позже знакомый перезвонил. Всё решилось, и наша помощь не понадобилась. То была своего рода репетиция… Та девочка была не наша. Нашу девочку мы встретим позже.

64621_10200251310749290_1679298532_n

Тем временем мы продолжали ездить в детский дом в близлежащем селе, в Киевской области. Моя знакомая из церкви вела там программу для детей раз в неделю (история из Библии, печенье и игры, общение) и по началу мы просто возили её на своей машине. В этом была наша «роль». Со временем я стала помогать больше, но эти два часа в неделю были уж никак не легкими и не простыми. В добавок к тому, что было печально на сердце за всех этих одиноких детей, нужно было бороться с негодованием на воспитателей и вечный их ор на детей, на условия в которых они все существуют, на поведение детей, на жестокость их друг ко другу, на безвыходность, и на свою беспомощность что-то изменить в их реальности, параллельно пытаясь просто не думать о навязчивом неприятном интернатовском запахе и о вшах (которых мы травили у себя неоднократно после этих визитов), а просто целенаправленно любить этих детей и подростков, обнимать, просто разговаривать с ними.

12346791_10153652997756265_1062966025_n

Та моя знакомая, а в будущем моя близкая подруга, воодушевляла меня на подвиги не раз. Помню как-то она позвонила со словами: «Ты представляешь, оказывается детей можно брать на выходные к себе!» И в ближайшее же воскресенье она появилась в церкви с группой (!) девчонок из интерната с которыми она благополучно провела выходные (правда кошелек таки у неё они свистнули). Потом, помню как слушала её историю об одной из тех девочек, что она впервые в жизни у неё дома увидела квартиру изнутри, впервые в жизни смогла нарезать в кухне хлеб, впервые в жизни зажгла конфорку и т.п. Я была изумлена… Кстати тогда и подумать не могла, что именно та девочка станет одной из моих дочерей. Но тогда и я зажглась желанием взять кого-то на выходные, чтобы как минимум помыть и накормить.

Пошла к директору интерната поговорить и получить разрешение взять (аж!) :) одного мальчика домой. То был один из самых младших и самых больных детей. Ему было 9, но выглядел он на 6-7. И  я была к нему не равнодушна. Разрешение мы получили, приехали домой, помыли, постирали, накормили, запланированные мероприятия провели, и на этом мой план действий был исчерпан… А играться мальчику одному было не интересно и непривычно после шумного и людного окружения, к которому он привык. Так что те пару дней выдались скорее скучными, и мы поняли, что в следующий раз нужно брать кого-то ещё.

У того мальчика была подружка. Особо мы её не знали, так как из детского сада она приходила под конец нашего прибывания с детьми постарше, при этом зачастую стеснялась и держалась от нас в стороне. Но выбирать особо было не из кого, младших детей кроме этих двоих не было, и на следующие же выходные мы пригласили к себе этих двоих. Девочка оказалась очень энергичной, совсем не тихой, и не особо стеснительной. Вдвоём им было на много веселее. Помню как я под конец выходных просто выбилась из сил. Мы и гуляли, и играли, и кушать готовили, и что-то мастерили. Я как-то была не готова к тому, что всё моё время, уже не моё, а их, и что им нужно 100% моего присутствия и внимания непрерывно.

Помню как они радостно улеглись спать в зале на надувных матрацах. И после того как та девочка уснула, я безуспешно пыталась вынуть из её рук книжку и поправить её одеяло… Хватка была мертвой, и всё ее тело напряженным… Мне показалось это довольно странным, как можно спать в таком напряжении, но особого внимание я тому тогда не предала. Хотя сейчас понимаю, что все мелочи важны, что нужно смотреть в оба до, нужно замечать… Но наверное ко всему быть готовым просто невозможно.

Помню как наступило воскресенье. Вечером пора было ехать назад в интернат. Мне было грустно думать о реальности бытия этих детей, о расставании с ними. Но они особо как-то не печалились. Назад так назад… Снова, я особого значения этому не предала, и тогда я вообще не думала о том, что моя жизнь переплетётся с чьей-то из них.

Вспоминаю как с нетерпением ждала очередной встречи. Ездить к ним уже не было настолько в тягость. Хотя в самом интернате ничего не менялось… Дети как курили найденные окурки, так и продолжали курить, как убегали к родителям-алкоголикам, так и продолжали убегать, как издевались над слабыми, так и продолжали, и ходили неделями немытые… Помню как несколько парней откатили наши Жигули с того места где мы припарковались и умудрились открыть двери и влезть внутрь пока мы проводили урок… Вот такая у нас была невзаимная любовь. По статистике, очень много выпускников интернатов заканчивают в колонии для несовершеннолетних. Участковый — частый гость. Был там среди детей один парень цыганского происхождения, неуправляемый подросток, от которого у меня самой мурашки по телу шли. А мысли о том, что он живёт среди малолетних детей, вообще ужасали.

Помню в одни из выходных наша парочка гостей разговаривали в кухне за завтраком. Я на минутку вышла за чем-то в комнату, а по-пути назад услышала отрывок их разговора: «Я хочу називати її мамою”, мальчик: “Ти що! Не можна!”, девочка: “А я хочу! І буду!”

Я про себя улыбнулась, и зайдя в кухню не подала вида, что что-то слышала. Оглядываясь назад, понимаю, что именно тот момент, был моментом когда наша девочка выбрала нас. Но наш момент ещё не настал. Ещё, в том диалоге чётко виден характер, к которому я оказалась абсолютно не готова… “А я хочу! І буду!” — это своего рода девиз всей её жизни. Придет день, и от этих пяти слов у меня будет дёргаться глаз (и не только), и глубины отчаяния будут казаться просто непреодолимыми. Но, до этого ещё далеко. В тот знаменательный день эти пять слов были милы моему сердцу.

Наши совместные выходные продолжались…

С приходом лета дети разъехались по лагерям и заграницам. Согласно какой-то государственной программе семьи из Испании, Италии и Германии принимали к себе сирот из Украины на летние и зимние каникулы в обмен на льготы от своего государства. Шикарная программа во многих отношениях. Лето в настоящих семьях, иностранный язык, еда, новая одежда, море развлечений, смена обстановки… Очень часто ребёнок продолжал ездить в одну и ту же семью несколько лет подряд, либо же до совершеннолетия. Эти люди становились для многих детей единственной «нормальной семьёй» в жизни. Я часто слышала от детей в интернате слова: «Моя іспанська мама…».

Итак, наша парочка улетела на всё лето. Помню, как в очередной раз я сидела за компьютером и просматривала фотографии. И в очередной раз говорю: «Я так скучаю за ней». И тут слышу за спиной голос мужа: «Раз ты так скучаешь, давай её удочерим». Поначалу, я не поверила своим ушам. Такого ответа я просто не ожидала. Свои чувства я озвучила просто так, чтоб поговорить, а не с каким то намёком… Про удочерение я и не думала даже. В ответ я спросила: «Ты это серьёзно?!» Он спокойно сказал: «Да», и на этом на меня нахлынул страх, я глазами уткнулась назад в монитор, и эту тему больше не поднимала.

Немножко пролью свет на нас: я — обычная украинка, не отличаюсь особо умом или сообразительностью, выросла в пост-советское время, соответственно мой менталитет мне всегда подсказывает, что любая инициатива наказуема, и что «палки в колёсах» это часть нашей реальности. Государство мне не друг. Помощи ждать неоткуда. Всё плохо. Всегда. По этому лучше и не рыпаться вообще. (Только благодаря Богу, я ежедневно преодолеваю своё я. Благодаря Ему и мудрости из Библии, сегодня, я уже не мыслю так депрессивно). Это вкратце.

Мой же муж — американец. Его свободолюбивый менталитет и мышление ему говорят, что «если только захотеть, можно в космос полететь». Невозможное возможно. Каждый свободен жить и реализовать себя как угодно. Жизнь прекрасна. Возможности не ограничены. Всё будет хорошо. Все люди братья. А с Богом — так вообще нет преград ни в чём.

Так вот, сижу я за тем компьютером, и думаю: «Дорогой, ты бы знал, как сложно усыновлять в нашей стране. Хотя фактически я сама не знаю насколько, но с уверенностью говорю себе, что очень! Мы с тобой снимаем квартиру в малюсеньком городке. Стабильной работы у нас нет. Ты миссионер здесь. Ка-ко-е усыновление???» Но при этом молчу, так как доказывать моему мужу, что всё плохо бесполезно. Мысли свои я отбросила. Тема закрыта.

Пару недель спустя, сижу на изучении Библии, перевожу моего мужа всем присутствующим. Речь идет о Данииле из Ветхого Завета. История о том, как Вавилонский царь решил убить всех мудрецов, так как никто из них не смог разъяснить его сон. Приговор в силе, процесс пошёл, и тут Даниил идёт к начальнику спросить в чём дело и почему такой приказ, получив разъяснение идёт прямиком к царю и упрашивает Навуходоносора дать ему время, с обещанием, что он, Даниил, растолкует ему сон. И только после этого, идёт к друзьям, и просит их молиться о милости от Бога небесного об этой тайне, чтобы они все не погибли с прочими мудрецами. Ну и конечно-же, Бог верен. Хэппи энд. Мораль сей истории в том, продолжает мой муж, что мы, христиане, порой должны брать пример с Даниила. Мы часто склонны молиться и ничего не делать. А здесь явно видно, что когда отношения с Богом уже крепки (Даниил был на связи с Богом ежедневно), нам необходимо действовать согласно тому, что мы уже знаем о Боге. Даниил знал, что Бог силён помочь. И сначала сделал необходимые шаги, а потом попросил друзей молиться. Сижу я, значит, на этом изучении, и понимаю, что это про меня. Чётко понимаю в сердце, что это ко мне лично: действуй. Касательно удочерения. Тихий шок. Вида не подаю.

Приходим домой. Муж говорит: «Тебе Бог что-то сказал через изучение?». Впервые он меня в лоб вот так спросил о личном, что несвойственно его американской натуре. «Да» говорю, «Сказал удочерять». «Мне тоже», добавил муж, «Ещё когда я готовился». Вот так всё и случилось. Вот так Бог и показал нам обоим следующий шаг. Жизнь веры не так замысловата как кажется. Бог реален.

На следующий же день мы пошли в местную службу, по делам несовершеннолетних, где нам сказали две вещи. Первое я и так знала — «Ви не підходите до вимог. Треба мати своє житло та стабільну зарплату”. Второе было новостью — «У вашої дівчинки є в цьому ж інтернаті старша сестра. Згідно нового закону сестер та братів не розлучають. Отже якщо усиновлювати то двох”. Короче говоря, они нам отказали, и мы ушли. А я себе думаю, я прописана в Киеве у мамы, пойду ка я в службу по месту прописки. Что значит «нет», если сам Бог мне сказал «да»!?

Смотря назад вижу, что всё, что от меня требовалось — это сказать Богу «да» и продолжать говорить «да», и шагать вперёд не смотря ни на что. Он как-то обо всём позаботился и всё устроил. Этот путь не был гладким, но был полон чудесных обстоятельств. В Киевской службе я пошла прямо к начальнице. Жгучая блондинка на высоких каблуках в обтягивающем красном платье с глубоким декольте внимательно меня выслушала в своём кабинете, и приятным голосом сказала: «Ну, раз вы их так полюбили, то пробуйте. Собирайте документы на национальное усыновление. Только на вас, раз муж американец. Так быстрее и бесплатно. «Год усыновления», как никак Ющенко объявил. Вот список». Окрыленная, я вышла из здания, полна надежд на лучшее. Кстати, после той встречи, возвращаясь в службу, я больше ни разу не видела ту начальницу, и на звонки она тоже не отвечала. Позже мы окрестили её ангелом №1 от Бога (кто сказал, что они все должны быть в белом?! :) ) и под этим кодовым именем она и числится в моей истории о чуде. «№1» по тому, что она не последний ангел в этой истории. Как оказалось, в каждой гос службе есть как минимум один ангел, в нашем лично случае.

Хотя не все работники службы были так милы. Позже одна из секретарш призывала меня одуматься. «Ты что? Взрослых детей? На себя одну?! Да твой муж тебя через месяц бросит, и останешься с ними на шее сама. Зачем оно тебе надо! Одумайся!!!» Хотя сомнений в моём муже у меня не было, подобные фразы обескураживали…

В тот период неуверенных шагов, сомнений и страхов, Бог продолжал быть моей опорой и поддержкой. Каждый раз я искала утешения в Библии, и снова и снова доверяла весь этот процесс Ему. Я помню, мы с мужем молились, чтоб если это Божья воля для нас стать родителями именно этих детей, то чтоб всё усыновление произошло без взяток. Для нас было важным не идти против своих убеждений. И мы знали, что Бог не нуждается в нашей «помощи». Я хотела чётко знать, что это не я себе детей удочерила, а что Бог мне их дал. Чтобы, не было в дальнейшем сомнений. И то моё желание, верю, было правильным, и Бог его удовлетворил.

Позже, когда будет невыносимо тяжело, уверенность в том, что Бог доверил мне этих детей (а не я их себе купила), не раз поможет мне устоять на этом нелёгком пути, и не усомниться, и не поддаться мыслям, что всё это было страшной «ошибкой». Материнство — это призвание, требующее посвящения и преданности, как впрочем и брак. Это выбор. При чём порой ежедневный. Соблазн всё бросить, просто уйти куда глаза глядят, очень реален. Он подкрадывается в моменты безнадёжности и слабости, и если крепкого основания нет (а самое крепкое основание — это Христос), то всё может рухнуть очень быстро. Понимая это, мы изначально дали обещание Богу, друг другу, детям и многочисленным службам, что детей назад не вернём. Что «я буду любить тебя пока смерть не разлучит нас», что бы ни случилось.

Как возвышенно всё начиналось…

Вспоминается ситуация на много позже, к концу первого года после усыновления, мы собирались в гости к друзьям в другой город, ехать нужно было часа полтора. Даже не помню, что именно произошло в тот день, но то, что произошло, было для моих нервов последней каплей. Перед выходом я дрожащим громким голосом объявила моим троим членам семьи, что если они сейчас же не замолчат все трое, я просто выйду, и они меня больше не увидят никогда! Полтора часа в машине все молчали. Кроме меня. Примерно час я плакала навзрыд на переднем сидении в полной тишине. От беспомощности. От осознания, что произнесла те зловещие слова вслух. От того, что противно от себя самой и до чего я докатилась. От стыда. От усталости. От жалости к себе… Но за последние пол часа пути я успокоилась, моё лицо приобрело нормальный вид и приехав в гости, мы неплохо провели ужин в компании нескольких семей с детьми. Помню, моя подруга мне к концу вечера сказала: «Ты такая умница. Девочки просто шелковые, такие послушные, прямо с полу взгляда… И, посмотри, как они тебя любят». Я грустно посмотрела на неё моими снова мокрыми глазами, и ответила: « Нет! Всё плохо. Ты бы только знала…»
Но тогда, собирая документы, я ни о чём, кроме текущих проблем особо не переживала. А текущих проблем было предостаточно. И таки всё свершилось без взяток, хотя их и просили как прямо, так и косвенно.

Как-то средь бела дня иду я по нашему городку, вижу знакомое лицо — медсестра из интерната. Очень приятная добрая женщина. Мы с ней виделись практически каждую неделю. И тут она говорит: «Не можу промовчать. Вам ніхто не каже, але якщо ви вже документи на дівчат збираєте, вам треба знати про їх діагнози”. И дальше последовали медицинские термины. И потому что особо я не знаток медицины, колени у меня подкосились, и снова таки страх заполонил мой разум. Домой я не шла, а летела, с мыслями позвонить доктору, и расспросить, что это всё значит и как с этим жить. Интернет тогда ещё не был основным источником информации. Этого доктора я тоже не знала, но слышала о нём от подруг. Добрый дядя меня выслушал, всё объяснил и успокоил. С этим можно жить. Фух. Но, как всегда есть «но»… Я лежала и плакала в нашей спальне. Траур. Вот и умерли мои идеи о светлом будущем. Мои бедные девочки. Как несправедливо… Дома я была сама. И всё что пришло мне на ум, это просить Иисуса как Пётр: «Помоги! Утопаю». Рядом с кроватью лежала моя Библия. Я механически протянула руку и открыла её, глазами уткнувшись в слова : «Что унываешь ты душа моя и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс.41:6) «Та ну! — думаю, — это не ко мне». Опускаю глаза ниже на той же странице и читаю: «Что унываешь ты душа моя и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс.41:12). Та же реакция. Снова опускаю взгляд и читаю: «Что унываешь ты душа моя и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс.42:5)… Как у нас в народе говорят: «Бог любит троицу». Или правдивее — с первого раза не доходит. Вот так и стали те слова спасательным кругом для меня в периоды отчаяния. По сей день я их храню в сердце, как обещание от Того, кто полюбил меня и моих детей вечной любовью, кто не в состоянии солгать.

Сейчас я понимаю, что большинство детей в интернатах с диагнозами. Физически или эмоционально, обстоятельства сиротства не проходят бесследно, они оставляют раны на телах и душах, и последние порой «гноятся» и не заживают годами. Тогда я испугалась физической проблемы. А сегодня понимаю, что душевные проблемы страшнее. И мы до сих пор с ними боремся. Они всплывают из прошлого и накрывают нас всех болью и отчаянием. И я не знаю кончится ли это когда-нибудь.

МОИ ДЕТИ

Тем временем лето подходило к концу. Близился день возвращения детей. Помню, как мы приехали к ним в конце августа. Просто так. Повидаться. Они ещё ни о чём не догадывались. Мы потискали их, сфотографировались. Уезжая, я смотрела на них и в своём сердце я уже четко знала, что это МОИ дети. А всё остальное было вопросом времени.

12357950_10153656228111265_2092666417_n

На выходные мы теперь брали двух девочек. Того мальчика вскоре перевели в другой интернат. Поговорив с директором, мы поняли, что нужно сказать детям о наших намерениях, не смотря на то, что исхода нашего дела мы не знали, и проблема нашего несоответствия требованиям закона оставалась открытой. Я всё боялась, что суд нам откажет, и мы зря только обнадёжим детей… Но, директор настаивала. Кстати очень приятная и мудрая женщина. Я из горького опыта скажу, что к советам нужно прислушиваться, особенно от людей постарше, которые знают больше в определенных вопросах. И вообще думать и принимать решения за кого-то, даже за детей, чревато. Она нам сказала, что девочки должны знать и ДОЛЖНЫ дать своё согласие. Я только позже поняла, что не все дети хотят, чтоб их усыновили. Это мы, взрослые, думаем, что так всем сиротам лучше. А они так не считают.

В один из вечеров у нас дома мой муж поведал им о наших чувствах и намерениях. Старшая наша девочка была в восторге и сразу сказала «да», младшая не особо обрадовалась. Оказалось, что старшая уже какое-то время молилась и просила Бога дать ей семью, после того как пару детей из их интерната усыновили. Это было как бальзам на мою душу. С младшей она провела беседу, и к концу выходных и она, нехотя, согласилась, чтоб мы её удочерили. Мне следовало было тогда обратить внимание и постараться поговорить и вникнуть… Позже им нужно было в службе двум тётям сказать «да». Мы ездили три раза! Так как младшая просто утыкалась мне в шею носом и ни с кем не хотела разговаривать. «Стесняется» все хором говорили мы, взрослые… В машине старшая закатывала ей трёпку, что мол «через тебе і мене не усиновлять!”, и в конце концов она таки вымолвила заветное «да». В то время я просто была сосредоточена на вычеркивании документов из списка на пути к заветной цели, наивно думая, что и мы и дети хотим одного и того же. «Она просто маленькая и не понимает, как ей будет с нами хорошо», думала я. И хотя девочкам явно нравилось быть с нами по выходным, и мы вроде им тоже явно нравились, как я таки узнаю позже, моя младшая не хотела покидать интернат навсегда, так как это место было нитью связи с её бабушкой, которая была единственным родным человеком в её памяти. Жить она хотела со своей бабушкой, а то вымученное «да» для неё означало окончательную разлуку с надеждой на желанное будущее. Кстати, её полу-слепая бабушка уже несколько лет тогда их не навещала, жила в хате-землянке и жутко пила. Хотя ребенку всё это абсолютно ни о чем не говорит.

Документы мы собрали, отсидев положенные часы во всевозможных очередях. Ничего особо сложного. Принесли всё в суд. Вскоре по нашему делу в суде было назначено три слушания. Повестку мы получили зимой. В назначенный день явились. На многочисленные вопросы честно ответили. Свидетелей выслушали. Переживали. Молились. Надеялись.
По статистике старших детей берут в семьи очень редко. Зачастую усыновители хотят малышей. Это сыграло нам на руку.
Судья озвучил нам то, что мы и так знали: «Згідно закону ви не відповідаєте вимогам», — а затем зачитал «вирок». В тот день я официально стала матерью. На всё про всё ушло пол года. Всего лишь. Не так страшен волк как его малюют. Усыновлять нам было легко и просто.
Я думала, что самое сложное позади, что теперь мы заживём все вместе долго и счастливо. Но, не тут-то было…

АДАПТАЦИЯ

12366507_10153656233181265_1125704763_n

Страшное слово. Я о нём мало что знала. Оказалось, что так называется явление, когда у тебя опускаются руки и скоропостижно седеют волосы от того, что ты никудышняя мама, когда в твоём доме больше конфликтов, чем мира, и когда никакого света в конце туннеля не видно.

Помню первый день школы (середина 2 и 4 классов, то есть школа — знакомое заведение уже). Пришли дети домой. Поели, отдохнули, поиграли. Настало время делать уроки. Младшая с милой улыбкой нам ответила «не хочу і не буду». Папа взял её на ручки, обнял, посидели в кресле, поговорили с пол часа нежно и мило на эту тему, реакция та же: «не хочу і не буду». Присоединилась старшая сестра. Весомые аргументы, затем мольбы. «Будь ласочка». Итог тот же. Я всё это время неподалёку, мелькаю на горизонте, но непосредственного участия в разговоре не принимаю. Присоединяюсь и я. Обещаю вознаградить, помочь… Безрезультатно. Нервы у всех на исходе. Напряжение нарастает. Сохраняем спокойствие изо всех сил. Папа уходит из зала, сестра тоже. Все в расстройстве. Наша девочка ложится пластом на полу, лицом уткнувшись в линолеум. Говорю дрожащим голосом: «Ну что ты решила на счёт уроков?». «Не хочу і не буду». Потом она быстро сменила положение усевшись на пол и начала орать на всю глотку. Я думала оглохну не только я, но и весь наш стояк в девять этажей. Мой стресс зашкаливает, что делать дальше особо не знаю. Где-то когда-то раньше научилась, что в такой ситуации надо не нагнетать, а просто пожалеть, обнять… Как пожалеть включенную сирену ума не приложу. Пытаюсь что-то говорить, через ор прорваться нереально. Пытаюсь обнять, невозможно… Стресс, не то слово…

Позже кстати мне старшая моя дочка пояснила, что ор — это обычное явление. Что вот например не так давно у неё в интернате была заноза в пальце и воспитательницы по очереди пытались её вынуть, но ором наша младшенькая их от себя успешно отогнала. И что это так всегда. Так что: «Мама, все нормально».

Я конечно понимала, что будет тяжело, но что на столько, я не подозревала. Мне многому ещё предстояло научиться! В один из первых дней после того, как мы их таки забрали наконец-то домой, младшая мне вручила листок А4 на которым коряво было написано «Я тебе не люблю», число и подпись. Документ. … Неприятно, но не смертельно. И откуда-то она знала, что «вода камень точит», и подобную «почту» под лозунгом «Ти мені не мама» я стала получать регулярно. И вроде понятно, что ребенок, что тяжелое прошлое, что это её чувства и она имеет на них право, но настал день когда эти записки стали невыносимыми. Плакать я уходила в спальню, и по началу не подавала вида, что меня это задевает за живое. Позже она меня упрекала, что мне вообще, на всё наплевать, что я никогда не плачу (а её жизнь сплошная несправедливость) и прятаться в комнату я перестала.

12358074_10153656228711265_520712516_n Были и хорошие дни, конечно-же… Бог милостив. К запискам у неё до сих пор любовь, и любовную её почту я по сей день храню, если не в оригинале то в фото варианте. У меня есть её письма в которых она глубоко благодарна за всё, где я «найкраща мама в світі» и они греют мне душу. Но в гневе, она мне столько много раз говорила очень ранящие вещи, типа: «Я ніколи не хотіла вас, нащо ви мене усиновили, я хочу назад, краще здохнуть ніж так жить, ти ніколи не станеш мені мамою” и т.д. Привыкнуть к этому невозможно. Я помню много раз настраивала себя не принимать её слова близко к сердцу, так как после ссор она ВСЕГДА рано или поздно извиняется и говорит, что не имела в виду то, что наговорила. Но при каждой ссоре, если мне удавалось не обращать внимание, она продолжала атаковать, и таки умудрялась найти что-то новое в мой адрес, что ножом впивалось на долго в моё сердце. Позднее я стала использовать фразу «Розмова закінчена» и выходить из комнаты до накала страстей. Это помогало. Но по сей день у меня нет какой-то формулы того, как правильно… И поиск вариантов того, как с этим справляться, продолжается.

12351264_10153656230651265_594696308_n Бытовых моментов было тоже не мало по началу. Поток гневных вопросов о том зачем вообще мыться каждый день, и ещё и одежду при этом менять, ведь так же вся одежда кончится, и зачем чистить зубы ещё и дважды в день… Я поняла, что нужно учить элементарным вещам: как пользоваться туалетной бумагой, шампунем, мылом, вилкой, расческой, не обязательно использовать весь рулон туалетной бумаги за один раз, моя голову не нужно выливать всю бутылку шампуня (это с одной, со второй другая крайность — в душе НУЖНО! мылиться и «шампуниться», а не просто десять минут постоять пока вода течет), и не обязательно прятать еду где попало по карманам и под подушкой, еду можно брать в кухне в любое время, и когда что-то кончилось можно снова сходить в магазин.

Я знаю и вижу, что моим детям нужна была я, и они мне. Я есть, кто я есть благодаря всему, что мы прошли. И да, никто не обещал, что будет легко. Но Бог пообещал, что никогда не оставит нас, среди многих других Его обещаний. Именно поэтому для нас бросить друг друга или детей — не вариант. В родительстве, Бог всегда остаётся моим ориентиром. И я ищу примеры отцовства в Библии, смотрю на свою жизнь, пытаясь анализировать, как Он поступает со мной, продолжаю изучать Его характер, ища ответы на непрерывающийся поток вопросов и проблем.

11001897_10153044030681265_448327192825033839_nСегодня, почти семь лет спустя с той зимы, жить и быть мамой мне не легче. Закончилась ли у нас адаптация? Не знаю. Честно. Однажды мне кто-то сказал, что на адаптацию в семье уходит столько же лет сколько они были без семьи. Тогда это прозвучало как смертный приговор. Моим девочкам было 7,5 и 10 когда они стали наши… Так что ждёмс…

НОВОЕ «НОРМАЛЬНО»

У нас нормально не бывает. У нас либо всё хорошо. При этом любовь до гроба, праздник жизни, и радость фонтаном, либо самоубийственно маниакально плохо. Вот последние два дня у нас всё хорошо после очередного очень плохо. Так и живём.

И конечно дорожу советами друзей, особенно мам. Кстати все мамы в моих глазах герои. Я помню как зареклась смотреть на кого-то с высока. Мамство — это невероятный, неоценимый труд. Я помню как подруга сказала мне: «Это вполне нормально запрещать детям говорить определенные вещи». Для меня это было и открытием и облегчением. Так я впервые сказала своей младшей: «Я не дозволяю тобі казати “щоб ти здохла”», позже это перешло в «”Щоб я здохла” казати теж не можна», и затем слово «здохнуть» во всех его вариациях было запрещено в нашем доме… Век живи век учись. Но некоторые проблемы никуда не уходят… Сегодня она мне вежливо и спокойно говорит на чистом английском без акцента: «I just want to die, mama. Why did I have to be born? I am just a mistake.” (Я просто хочу умереть, мама. Зачем я родилась? Я просто ошибка.) И когда это спокойно, не в гневе, а в разговоре, это ещё страшнее…

Моя старшая, Богом мне подаренная дочь, стала нашей по благодати. Незаслуженный подарок. Она не идеальная, конечно, обычный себе подросток со всем к этому прилагаемым багажом. Но я не представляю, что бы я делала без неё… По началу она защищала сестру, и двое их было против двоих нас. При чём иногда, было смешно, так как младшая ей говорила прекратить, по тому что знала что провинилась и всё честно. В силу жизненных обстоятельств, переездов и т.п. я часто оказывалась совсем одна (без друзей) с моими страданиями. И не раз именно моя старшая заполняла эту нишу. Она заходила ко мне со словами: «Давай я з тобою посиджу поплачу”, и это помогало.

Очень важны друзья. Важно быть открытыми, и принимать их помощь. Я помню та моя близкая подруга давала нам передохнуть время от времени приглашая девочек к себе с ночевкой, и моя сестра тоже забирала их на какие-то вылазки куда-то неоднократно. Очень важно не пренебрегать браком. Дети и их проблемы заполоняют всё. Отношения с мужем уходят на второй план, и если ничего не делать с этим, то наступает день когда ты вдруг осознаешь, что вы соседи по квартире и не больше. Это страшно. По этому призываю вас, родителей, выделять время друг другу. Регулярно. И не критиковать, а просто поддерживать. Быть рядом. Принимать такими как есть. Быть родителями вместе, заодно.

12380180_10153662035601265_898096048_n
Обе наши девочки — прекрасные люди. Когда всё хорошо, так вообще! Положительный качеств много. Они мои помощницы, хозяюшки, моя радость и моя гордость. Они бойцы. Они столько всего преодолели и пережили. Они уже победители. Они сильные личности. За свои недолгие жизни они уже справились со стольким многим! Их не убило их страшное прошлое, они преодолели языковые и культурные барьеры, они хорошо учатся, они хорошие дети. Да, у нас море проблем, да мы не чувствуем себя в своей тарелке нигде, да у нас бывают очень тяжелые периоды… Но нас таким не пробьёшь… Так как Бог за нас.

В заключение скажу, что дети не приносят счастья. И наличие мужа не приносит счастья тоже. И вообще, люди разочаровывают и вещи надоедают. Счастье находится в Боге. «Полнота радости перед лицом Твоим» написано в Библии. И если вы несчастны, то вы несчастны. Я помню как слова «великое приобретение быть довольным» открылись для меня в новом свете после удочерения. Если ты доволен тем, что имеешь, жить легче и приятнее. Это значит ценить, замечать хорошее (а его предостаточно!), благодарить… Путь который Бог мне предложил непрост. Но знание того, что я делаю именно то, что Он для меня предназначил приносит невероятное удовлетворение. И Он со мной в каждом шаге. Мои дети и их жизни в Его руках. Это помогает не паниковать. А разжимая кулаки, снова и снова отдавать Ему мои проблемы. Жить не для себя само в себе является вознаграждением.

Сегодня, почти семь лет спустя с той зимы, жить и быть мамой мне не легче. Закончилась ли у нас адаптация? Не знаю. Честно. Однажды мне кто-то сказал, что на адаптацию в семье уходит столько же лет сколько они были без семьи. Тогда это прозвучало как смертный приговор. Моим девочкам было 7,5 и 10 когда они стали наши… Так что ждёмс…

Я благодарна Богу за обоих дочерей, и не представляю своей жизни без них. Они мне родные, и я не могу представить, как можно быть роднее… Если меня спрашивают: «А у вас свои дети есть?» Я всегда говорю: «Да, это мои дети». Я знаю, что и с биологическими детьми бывает не меньше проблем. Мы не выбираем, даже при беременности, Бог решает кого кому дать. Нам остаётся только надеяться на лучшее не зависимо от того каким образом дети у нас появились. И ЛЮБИТЬ их вопреки всему. Это наша главная роль. Не задаваться целью изменить и исправить, а принимать и любить. Наслаждаться. По тому что они мои. По тому что это временно.

Автор: настоящая мама :)

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий